В 2016 году я собирала сборник статей и материалов памяти Ю.В. Гамалея. Обратилась к его коллегам по театру и консерватории. Кто-то ссылаясь на занятость отказывался написать или дать интервью, кто-то говорил, что рано (тогда едва минул год со дня ухода Юрия Всеволодовича). Самое парадоксальное было услышать: «Конечно!» от Иосифа Генриховича Райскина (музыковед, историк музыки, музыкальный критик, главный редактор газеты «Мариинский театр», председатель секции критики и музыкознания Союза композиторов Санкт-Петербурга), Юрий Константинович Лаптев (профессор Санкт-Петербургской и Московской государственных консерваторий, ГИТИСа, выдающийся баритон, режиссер), которые с удивительной благодарностью написали дивные материалы. Конечно, самым большим подарком был для меня положительный ответ от Юрия Николаевича Григоровича.

Сегодня не стало Иосифа Генриховича Райскина, в память о нем публикую текст из того самого сборника.

Летописец Мариинского театра

Юрий Всеволодович Гамалей… Я вспоминаю – теперь уже зная его много лет – первую встречу с музыкантом, состоявшуюся, страшно сказать, – 60 лет тому назад. Было это на репетициях «Каменного цветка» Сергея Прокофьева в 1957 году.

Этому предшествовало знакомство тремя годами раньше с тем же балетом, только пространнее названным, – «Сказ о каменном цветке» в Большом театре. Катерину там танцевала Галина Уланова, а мы студенты питерских вузов – физики, математики, химики (я подчеркиваю, «лириков», тем более музыкантов, в нашем кругу почти не было – ими многие из нас стали позже) – любители музыки Прокофьева, тогда мало исполняемого, перенесли свое обожание на Уланову – Джульетту и старались не пропускать спектаклей «Ромео и Джульетты» с ее участием. Ночной поезд на верхней полке (или на самой верхней, багажной) был дешев, несколько рублей в виде «взятки» билетерам Большого – и мы на галерке…

Конечно же мы устремились и на премьеру «Сказа о каменном цветке» в 1954-м. Уступаю место автору автобиографической повести «Я, Майя Плисецкая».

«Лавровский ставит “Каменный цветок” Прокофьева – его посмертный опус. Кончил Сергей Сергеевич эту партитуру точно в день своей смерти. Пятого марта 1953 года. Так и простился великий композитор с жизнью в один день с великим палачом Сталиным. Последний сарказм Прокофьева, как иронизировали остряки-оркестранты.

Я танцую Хозяйку Медной горы, Уланова – Катерину, Ермолаев – Северьяна. Шедевра, судя по всему, у Лавровского не сладилось. Танцы однообразные, безликие. Да и главная роль мастера Данилы (ее воплощал Преображенский) вышла почти пантомимной, ходульной. Данила все постукивал, постукивал молоточком по плоским театральным холмикам, изображавшим малахитовые кладези Уральских гор… а танцевать толком так и не станцевал. И массовые сцены были блеклые, вялые… Не гоже, может сказать, но партия Хозяйки Медной горы вышла самой последовательной, самой запоминающейся, удачнее всего прочерченной» [1, с. 172–173].

 «Реабилитировать» прокофьевский балет выпало Кировскому театру. Так было уже не раз – и с «Ромео», и с «Золушкой» – помимо хореографии, речь шла о сохранении подлинной оркестровой партитуры композитора, не «поправленной» в угоду рутинерам грубой аранжировкой ради более внятной «дансантности». Молодой Юрий Григорович, поддержанный Федором Лопуховым, ставил «симфонический балет», отказавшись от пантомимных сцен и вернув приоритет танцу.

«Григорович предложил мне работу, – вспоминал Ю. Гамалей, – в качестве музыкального руководителя спектакля. Григорович хотел ставить балет на основе авторской партитуры и не пользоваться партитурой Большого театра, где была переделана оркестровка Прокофьева и было добавлено несколько номеров, не имевших отношения к балету, но тоже принадлежавших перу Прокофьева. В начале 1956 года мы с Григоровичем поехали в Москву и посетили вдову Прокофьева – М. А. Мендельсон-Прокофьеву. Она обещала помочь нам и заказала в архиве фотокопию с авторской партитуры, которую переслала через некоторое время… Когда я получил фотокопию партитуры, в которой края многих страниц были плохо отпечатаны и трудно было понять, какие ноты написаны, то оказалось, что имелись разночтения между партитурой и двумя клавирами. Мне пришлось проделать огромную работу по сверке всех экземпляров нот и решить, какой из вариантов правильный…

Григорович потребовал переделать четырехактный балет в трехактный и убрать ряд мест нетанцевальной музыки, предназначенной для пантомимных сцен, а несколько номеров переставить из одного акта в другой… Новый вариант балета стал действеннее, компактнее, либретто подверглось изменению…

Вся эта работа стоила мне большого напряжения…Новые стыки номеров, новые концовки и форма заново скомпилированных эпизодов должны быть предельно логичны и соответствовать манере письма Прокофьева. Результатом я мог быть доволен. Ни один из эрудитов, бывших на спектакле (Шостакович, Кабалевский, критик и композитор Богданов-Березовский и другие музыковеды) не заметили моего вмешательства в авторский текст…» [2, С. 206–207].

Я позволил себе столь значительную выписку из книги Юрия Всеволодовича, ибо она говорит о той его ипостаси музыканта, которая менее всего известна широкой публике. Дирижер-источниковед, бережно прикасающийся к тексту автора, реконструирующий его, возвращающий произведению (в данном случае в содружестве с талантливым хореографом) его истинную сущность… Обо всем этом тогда, в конце 50-х мы могли только догадываться, – но слух, зрение нас не обманывали: мы слышали, как засверкала яркими отблесками драгоценных камней музыка Прокофьева. Мы видели, как на смену тусклому драмбалету приходит симфонический танец, восторгались Аллой Осипенко – Хозяйкой Медной горы, Ириной Колпаковой – Катериной, Александром Грибовым – Данилой, Анатолием Гридиным – Северьяном. Мы, наконец, присутствовали при рождении выдающегося балетмейстера – Юрия Григоровича… Одна фраза из упомянутой книги Ю. В. запомнилась особенно: «Дирижировать балетом надо как симфоническим произведением» – что это, как не перифразированный Чайковский: «Балет – та же симфония»

Спустя почти полвека, будучи редактором-составителем специального выпуска Российского журнала искусств «АРС» (ранее «Искусство Ленинграда»), посвященного Мариинке (СПб. 1993), я имел счастливую возможность близко общаться с Юрием Всеволодовичем во время подготовки к печати фрагментов его воспоминаний. Они были опубликованы под предложенным мною названием «Повесть театральных лет». Только шесть лет спустя, в 1999 году, благодаря финансовой помощи прославленной балерины Натальи Макаровой, книга воспоминаний Ю. В. Гамалея «”Мариинка” и моя жизнь» увидела свет.

В этой книге автор выступает в роли далеко не бесстрастного Нестора протекших на его глазах театральных лет и десятилетий. Мне кажется, что личная нота, окрашивающая воспоминания, делает их в высшей степени притягательными для читателя. А прошедшие с той поры без малого двадцать лет позволяют отнести название специального выпуска журнала: «Мариинский – вчера, сегодня, всегда…» и к самому автору воспоминаний.

Больше всего меня в этих воспоминаниях – и в журнальных фрагментах, и в книге – поражает профессиональная память автора, сохранившая не только атмосферу ушедшего века, но множество деталей, исполнительских штрихов, балетных движений, поз – об этом благодарно вспоминают танцовщики. Или точные характеристики динамических оттенков, темпов, исполнительских «изюминок», тембровых отличий оперных артистов – этому бесконечно рады исследователи, находящие почти что «звуковые» портреты тех певцов и певиц, чьи записи не сохранились. Прославленная петербургская балерина Габриэла Комлева вспоминала: «Юрия Гамалея по праву можно назвать энциклопедией различных исполнительских трактовок, он помнит всех артистов, которых видел на сцене. Однажды в театре восстанавливали фрагмент из “Эсмеральды”, я должна была танцевать главную роль… На помощь пришел Юрий Всеволодович. Он, как выяснилось, прекрасно помнил всех виденных им в партии Эсмеральды балерин и, что самое замечательное – все варианты исполнения. Он очень точно показал мне роль и объяснил, как музыкально выполнить те ли иные движения…».

Мне же хочется процитировать совсем небольшой фрагмент из книги Ю. В., относящийся к портрету выдающегося дирижера Константина Симеонова, которого автор воспоминаний ценил необычайно высоко.

«Будучи маленького роста, он и в дирижировании пользовался в основном небольшими движениями. Дирижировал без палочки, а в движениях кистей рук моментами напоминал технику Ельцина. Так, например, он довольно часто делал движение кистей вперед с сжатыми пальцами, а в момент точки удара широко раскрывал пальцы. Иногда он, предваряя удар в кистях, быстро высоко поднимал локоть правой руки. Мне показалось, что такое движение он использовал для того, чтобы немного подтолкнуть вперед чуть отставшую медную группу» [2, с. 325].

Историк театра, музыковед, интересующийся исполнительским почерком того или иного дирижера, вокальный педагог, ищущий черты ушедшей школы пения, артист, готовящий новую роль – все найдут в книге Ю. В. ответы на многие из своих вопросов. Не говоря уже о том, что это просто увлекательное чтение – превосходно написанный текст, мастерский слепок эпохи. 

Я не сказал еще о замечательных трудах Ю. В. Гамалея – педагога. Вот передо мной скромные брошюры, именуемые методическими пособиями и изданные Санкт-Петербургской консерваторией тиражом по 100 экземпляров каждая. Одна из них «Руководство по методике анализа музыкальной драматургии оперных и балетных партитур для совместной работы режиссеров и хореографов с дирижерами» (СПб., 2006). Если бы заявленная уже в заглавии брошюры программа выполнялась неукоснительно, если бы режиссеры и хореографы, воспитанные по методике Ю. В. Гамалея, всегда не на словах, а на деле уважали партитуру композитора… Ах, если бы… Другая брошюра посвящена музыкальной драматургии балетов П. И. Чайковского. Издать все методические работы Юрия Всеволодовича Гамалея под одной обложкой с обильными комментариями, нотными примерами, фотографиями мизансцен – наш долг перед выдающимся музыкантом, хранителем традиций петербургской исполнительской школы, Нестором-летописцем Мариинского театра.

Список литературы:

1. Плисецкая, М. . Я, Майя Плисецкая… : научно-популярная литература / М. Плисецкая. — М. : Новости, 1994. — 494 с.
2. Гамалей, Ю.В. «Мариинка» и моя жизнь : (Воспоминания дирижера) / Ю. В. Гамалей. — СПб. : Папирус, 1999. – 420 с.

Иосиф Райскин

текст опубликован в книге: Юрий Гамалей. Недосказанное… сборник статей и материалов, к 95-летию со дня рождения [выдающегося балетного дирижера Мариинского театра, проф. Ю. В. Гамалея / авт.-сост.: Янина Юрьевна Гурова, к. иск.]. — Санкт-Петербург : Скифия-Принт, 2016. — 131 с.