Андерсон Мария Карловна (Васильева Мария Анисимовна, по мужу Риттер; 1870–1944) – артистка балета петербургских императорских театров 1880–1890 гг. Первая исполнительница партий Флер де Фарин, Белая Кошечка в «Спящей красавице», Маркитанка и Чай в «Щелкунчике» и др. Любимица П.И. Чайковского в адресной книге Петербурга значилась как Мария Анисимовна Васильева, несколькими годами позже – Мария Карловна Риттер, в Витебск приехала уже Мария Васильева-Андерсон. Мужественная женщина с очень сложной судьбой. Ее творческая жизнь на сцене Мариинского театра была короткой, но яркой. Андерсон не совершила революции как балерина, но по воле трагического случая помогла Дирекции Императорских театров реформировать систему пожарной безопасности и провести реформу, что способствовало сохранению жизни многих артистов. В статье впервые представлено комплексное исследование творческой биографии балерины, ряд фактов, уточненные даты жизни, места службы вводятся в научный оборот впервые.
Поиск информации о некоторых артистках усложняется частой сменой фамилии, например, вследствие замужества. Крайне редко, но случается смена отчества танцовщицы, в совокупности с частой сменой адресов и рода деятельности, а также опечаток и описок в официальных документах, все это превращает реконструкцию биографии в замысловатый детективный сюжет.
Мария Карловна Андерсон редко оказывается героиней изысканий историков, ее имя упоминается в контексте постановочного процесса балетов П.И. Чайковского, о работе с которым она оставила трогательные воспоминания [2, с. 240], так же фигурирует как одна из подруг юности М.Ф. Кшесинской [11]. Помимо краткой, но яркой жизни в балетной труппе, Андерсон невольно стала катализатором эффективного решения многочисленных проблем и реформ в системе пожарной безопасности театров и обеспечения сохранности здоровья артистов балета. Едва оставшись в живых, пройдя долгий путь реабилитации она сыграла также значимую роль в становлении и развитии балетного театра Белоруссии и Киргизии. Скупые сведения о судьбе героини мы находим в ее воспоминаниях о работе с Чайковским [2], в мемуарах современников [11], биография в общих чертах представлена в единственном некрологе [3]. В данной статье впервые проводится комплексный анализ жизни и творчества М.К. Андерсон, с целью обозначить ее роль в развитии отечественного балетного театра.
В результате сопоставления разных документальных источников, воспоминаний современников удалось уточнить крайние даты, месяц жизни и смерти Андерсон, также восстановить основные места службы после трагедии, факты биографии, в том числе ранее малоизученные аспекты деятельности.
Творческую судьбу Марии Андерсон стоит разделить на несколько этапов:
- 1878–1895: период обучения в Петербургском театральном училище и служба артисткой балета в Императорских театрах – Марии Анисимовны Васильевой и Марии Карловны Андерсон;
- 1895–1917: период восстановления и первые педагогические опыты в Петербурге–Петрограде Марии Карловны Риттер;
- 1917–1920: годы службы в Витебске, воспитание молодого поколения танцовщиц педагогом классического танца Марией Карловной Андерсон;
- 1921–1942: эпизодическая работа педагогом классического танца в Москве, Иркутске, Петрограде Марии Карловны Васильевой-Андерсон;
- 1942–1944: эвакуация во Фрунзе (ныне – Бишкек, Киргистан), служба при театре педагогом-консультантом Марии Карловны Васильевой-Андерсон.
25 января 1870 года в семье прачки Екатерины и крестьянина Анисима Васильевых родилась дочь – Мария. Малоимущая семья смогла устроить своего ребенка на казенный счет в Театральное училище только благодаря протекции «случайной знакомой артистки Амосовой» [3, с. 104][i]. По свидетельству автора единственной посмертной биографической заметки об Андерсон Петра Афанасьева в ранние годы обучения в Театральном училище юная воспитанница подвергалась «насмешкам и недоброжелательству» [3, с. 105][ii] со стороны своих одноклассников. Одна из причин – происхождение девочки и бедственное положение семьи. Можно предположить, что все в корне изменилось, когда в судьбе будущей балерины Императорских театров появился отчим – Карл Карлович Андерсон, чье имя и фамилия стали псевдонимом для будущей артистки[iii].
Вполне вероятно, что кардинальное изменение отношения к Марии Васильевой-Андерсон произошло и в результате ее дружбы с Матильдой Феликсовной Кшесинской. В дневниковых записях Кшесинская уделяет много внимания своей приятельнице, дружба с которой не ограничивалась совместным времяпрепровождением в стенах Школы и театра, продолжались и за их пределами. Например, Кшесинская вспоминает как неоднократно оставалась ночевать в доме своей подруги, также милые девичьи ссоры и примирения, первые влюбленности, все это соседствует с яркими эпизодами сценических дебютов, получением заветных ролей в спектаклях театра [11].
На данный момент не удалось установить, когда именно Васильева взяла сценический псевдоним Андерсон, с которым дебютировала в том числе уже будучи ученицей Театрального училища. М.В. Борисоглебский отмечает, что танцовщица «фактически дочь известного петербургского фотографа Андерсона, чью фамилию приняла по достижению совершеннолетия» [10, с. 315]. Данный факт необходимо уточнить, вероятно, речь идет о другом датском подданом Карле Карловиче Андерсоне (отметим, что мужчин с таким именем на 1880-е годы в Петербурге проживало свыше десятка) [13]. Известный фотограф скончался в 1888 году (к слову, как и его тезка известный архитектор), тем временем другой Карл Карлович обнаружен в числе домовладельцев и общих участков, которыми в начале 1900-х владела балерина[iv]. Исходя из этого можно предположить, что приемным отцом Марии Васильевой был Карл Андерсон служащий железной дороги, а в период 1901–1906 годов директор Брянского железнодорожного завода[v].
В конце мая 1888 года по окончании Театрального училища уже Мария Андерсон в «числе букета лучших танцовщиц» [15, с. 412] была принята корифейкой 2 разряда в труппу Императорского Мариинского театра. Отметим, что стремительная карьера позволила танцовщице к 1890 году увеличить оклад с 700 до 1000 рублей, перейти два года спустя во вторые танцовщицы 1 разряда. Дебюты сделали Андерсон любимицей публики и прессы, которая подмечала, что «весьма живая, изящная танцовщица, не лишенная элевации» [315, с. 394]. Безукоризненная техника, “стальные носки”, элевация, все это уже создало хорошенькой и элегантной жрице Терпсихоры весьма лестную известность» [4, с. 2], исполнительница лирико-драматического плана одна из лучших выпускниц своего года.
Рецензенты отмечали хорошую исполнительскую школу Андерсон, выразительную технику «без акробатства» [15, с. 394], редкую заботу о художественном и поэтическом воспроизведении характера. Среди особенно удачных партий выделяли pas de six в балете «Севильская красавица» Л.И. Иванова. Андерсон посчастливилось быть первой исполнительницей нескольких ролей, в числе которых фея Флёр де Фарин, Белая кошечка («Спящая красавица» М.И. Петипа, муз. П.И. Чайковского); Амур («Шалость Амура» Л.И. Иванов, муз. А.А. Фридмана); Эффи («Сильфида» М.И. Петипа по программе Ф. Тальони, муз. Ж. Шнейцхоффера); Маркитантка и «Чай» («Щелкунчик» Л.И. Иванова, муз. П.И. Чайковского) и др.
В 1892 году, на пике своей кратковременной карьеры, Мария Андерсон получила последнее повышение и сочеталась браком (по доброй традиции тех лет) с поручиком кадрового батальона Лейб-гвардии пехотного полка Александром Владимировичем Риттером [12, л. 193][vi]. Счастье было недолгим.
М. Андерсон и А. Бекефи
Стремительно развивающаяся карьера танцовщицы трагически оборвалась 3 декабря 1893 года, в день репетиции балета «Золушка» [6, с. 312]. События того злополучного дня нашли отражение в ряде документов, в том числе в рапорте Директора Императорских театров Ивана Александровича Всеволожского [6, с. 213] Министру Императорского Двора. В документе указана как причина попытка «потушить спиртовую лампочку, служащую для нагревания щипцов при завивке волос, но спирт от дуновения на него вспыхнут и попал на тюники» [8, с. 34]. Балерина мгновенно оказалась охвачена огнем и выбежала коридор, ее спас режиссер В.И. Лангаммер, накрывший несчастную собственной шубой. Отметим, что подобные случаи были не редкими и за несколько лет до Андерсен одна из кордебалетных танцовщиц аналогичным образом оказалась в плену пламени, но тогда ее не удалось спасти [8, с. 34]. Оперативно отреагировав Лангаммер в прямом смысле слова сохранил жизнь Марии Андерсон.
Трагедия молодой танцовщицы побудила Графа А.Д. Шереметева, главного редактора журнала «Пожарный», инициировать проверку всех обстоятельств. В одном из документов говорилось, что в результате опроса служащих театра выяснилось: «На дневные репетиции дежурных пожарных не назначается. Пожарного караула в театре нет. Постов пожарных тоже нет. Наряд присылается по 10 человек на каждый вечерний спектакль. Из них 1 считается за старшего, в случае присутствия августейших особ командируется 11-й – брандмейстер. Пожарные назначаются, какие придется, по очереди от разных частей» [9, л. 106]. Небольшое пояснение – пожарные были добровольцами, прикрепленными к полицейскому участку. В результате расследования именно Шереметев выяснил, что единственный пожарный едва не лишил танцовщицу жизни. Дежурный вместо того, чтобы накинуть на Андерсон плед /одеяло/ намеревался окатить ее водой из гидранта, что могло иметь фатальные последствия для и без того сильно пострадавшей артистки» [9, л. 106]. Шереметев ратовал за реформу, дабы уберечь артистов Императорской труппы от подобных излишне частых трагедий и пересмотреть положение пожарных и их обязанности на службе при театрах.
Проведать несчастную Андерсон приходили многие артисты и служащие Императорских театров, шансов выжить у нее было крайне мало. Сильные ожоги спины, рук, шеи, к тому же «раскаленные металлические планшетки корсета глубоко прожгли тело, а площадь всей обгорелой поверхности была настолько велика, что стоял вопрос о жизни и смерти» [5, с. 103–112]. События тех лет остались в памяти друга семьи Риттер–Андерсон, сослуживца ее мужа. Гвардейский генерал И. Семенов вспоминал, что нестерпимые боли и мучения, собственно переломный момент и положительная динамика выздоровления случилась благодаря посещению больной Иоанном Кронштадтским. Андерсон утверждала, что «помолившись, отец Иоанн сказал ей: “Ничего, потерпи немного, все пройдет, поправишься окончательно и еще Бога поблагодаришь за то, что с тобою было, это только тебе на пользу”» [5, с. 103–112].
В 1895 году после продолжительного лечения Андерсон попыталась вернуться на сцену, в том числе подала прошение в Дирекцию Императорских театров с просьбой восстановить ее, но получила отказ [3, с. 104]. Публика ожидала ее возвращения, о чем свидетельствовали раскупленные билеты на вечер, где она танцевала дивертисмент, в том числе сцены из балетов «Парижский рынок» [7, с. 8–12], «Катарина», «Спящая красавица» другие, в числе партнеров выступили С.А. Литавкин и Э. Чекетти. Публика и коллеги преподнесли ей ряд ценных подарков. Зрители неистовствовали, желая выразить поддержку и сочувствие Марии Андерсон. Невозможность продолжить карьеру была очевидна, в результате сильнейших ожогов балерина не могла разогнуть руки и утратила прежнюю подвижность. Покидая Императорские театры, она получила пожизненную пенсию в размере оклада (1000 р.).
Андерсон отправилась заграницу на лечение, из центра Петербурга переехала на окраину, где поселилась на Лесной улице и вела тихую семейную жизнь с супругом и двумя детьми. В дальнейшем следы танцовщицы пропадают на несколько лет, предположительно она эпизодически продолжала лечение за рубежом.
В 1918 году по приглашению заведующего подотделом искусств в Витебском губоно П.Н. Медведева Андерсон переехала в Витебск, где открыла хореографическую студию. Здесь при первом витебском доме Просвещения (бывший Интимный театр Давида Тихоновского) на протяжении нескольких лет Андерсон воспитывает два десятка учениц, ей помогает танцовщица О.А. Картен, аккомпаниатор В.И. Риньери. В 1920-х уже будучи второй раз замужем за актером театра и кино Василием Ефимовичем Ярославцевым[vii], Мария Андерсон возвращается в Петроград. Известно, что некоторое время она пребывала в Москве, посещала музей Чайковского в Клину, после вернулась в Петроград [16, с. 200]. В мае 1921 года студия выпустила 25 танцовщиц, которые впоследствии рассредоточились по различным белорусским театрам и завершила свое существование. Оказалось, что без Андерсон она была не жизнеспособна.
В разное время Андерсон работала педагогом-консультантом в театрах и самодеятельных коллективах Петрограда, Москвы, Иркутска. Об этом периоде ее жизни известно крайне мало, следы пребывания героини теряются. Достоверно известно, что в 1942 году Васильева-Андерсон эвакуирована во Фрунзе [3, с. 104].
В свои 72 года Андерсон продолжила активную педагогическую деятельность и много работала с молодыми артистами местного театра. Первая народная артистка Киргизии, ученица А.Я. Вагановой, балерина Бибисара Бейшеналиева вспоминала, что: «Андерсон учила нас глубоко проникать в характер исполняемой роли <…> не увлекаться формалистическими трюками и всегда помнить, что артист балета через сценический образ должен донести зрителю жизненную правду» [3, с. 104].
О последних днях танцовщицы и педагога известно крайне мало. Удалось установить, что 12 сентября 1944 года Марии Васильевой-Андерсон не стало, была похоронена во Фрунзе, где по сей день о ней сохраняется добрая память. В Петербурге о балерине М.К. Андерсон напоминает изящная туфелька, в которой она танцевала «Парижский рынок», в постоянной экспозиции Санкт-Петербургского Театрального музея.
[i] Достоверно не известно какая именно из сестер помогла семье Васильевых, можно лишь предположить, что участие в судьбе девочки приняла самая влиятельная из трех Амосовых – Анастасия Николаевна (1832–1888) пользовавшаяся благорасположенностью к себе театрального начальства.
[ii] Косвенно данное обстоятельство подтверждается несколькими эпизодами из воспоминаний М.Ф. Кшесинской. В частности, описанными событиями февраля 1887 г. Между подругами произошла ссора, причиной которой послужило письмо М.А. Пишо. Кшесинская записывает в дневнике: «Пишо сказала, что я Мане [Андерсон] совсем не пара и т. д. Маня ничего не ответила, потому что это правда» [11, с. 85].
[iii] В конце XIX столетия было принято брать иностранные имена и фамилии, в особенности в артистической среде.
[iv] Согласно Адресным книгам разных лет М.К. Андерсон была собственницей ряда домов по правой стороне Железнодорожной улицы (от Ланского шоссе до Удельного парка). В XIX столетии широко распространена практика записи имущества на жен и детей, что позволяло сохранить его в случае ухода из жизни главы семьи. Сопоставляя данные собственников домов, был определен хозяин участков и домов – Карл Карлович Андерсон, служащий железной дороги [1, 13].
[v] Известно, что у М.К. Андерсон была, вероятно, старшая сестра Александра, но на данный момент не удалось выяснить приходилась ли она ей единокровной родственницей. Достоверно известно лишь то, что Александра Карловна Андерсон также училась в Театральном училище и дружила с М.Ф. Кшесинской [11].
[vi] В записи допущена ошибка в отчестве танцовщицы.
[vii] В конце 1918 г. Мария Риттер во второй раз вышла замуж за актера провинциальных театров Василия Ефремовича Ярославцева (1875–?).
Список литературы:
1. Адрес-календарь С.-Петербурга и справочная книжка на 1881. – СПб.: изд. кн. магазина А. Цинзерлинга, 1881. – 356 с.
2.Андерсон М. К. Встречи с П. И. Чайковским. [С коммент.]. – Воспоминания о П.И. Чайковском. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва : Музыка, 1973. – С. 237–240.
3.Афанасьев П. Из архивов М.К. Васильевой-Андерсон / Киргизстан. Литературно-художественный альманах. – Кн. 1(13). – Изд.: Кызыл Киргизстан, 1952. – С. 104–105.
4.Гердт О. Не прошло и века // Танец. – 1990. – №6. – С. 2.
5.Господь ожогом спасает балерину из когтей дьявола, а о. Иоанн ее исцеляет Рассказ гвардейского генерала И. Семенова // Сурский, И.К. Отец Иоанн Кронштадский: [в 2 т.] / И.К. Сурский. – Т. 2 — Белград, 1938. – 215 с.
6.Гурова Я.Ю. Иван Александрович Всеволожский и его значение в истории русского музыкального театра. – СПб.: НП «Родные просторы», Скифия-Принт, 2016. – 415 с.
7.Гурова Я.Ю. Парижский рынок // Балетмейстер Мариус Петипа : Сборник статей / сост. О.А. Федорченко, Ю.А. Смирнов. – Владимир: Фолиант, 2006. – С. 8–12.
8.Д. Л. [Д. И. Ляшков] Странички прошлого. – Ежегодник Петроградских театров. – 1922. – №7, 29 октября (5 ноября). – С. 34–36.
9.Дело канцелярии его сиятельства графа А.Д. Шереметева по редакции журнала. РГИА. Ф.1118. гр. А.Д. Шереметева. Оп. 1. Д. 73. Л. 106.
10.Материалы по истории русского балета / Сост. М. Борисоглебский. – Ленинград : Ленингр. гос. хореогр. училище, 1938–1939 Т. 1. – 400 с.
11.Матильда и Иосиф Кшесинские. Дневники, письма, воспоминания / Автор-составитель, комментарии М.П. Радина. – М. : Государственный центральный театральный музей имени А.А. Бахрушина, 2018. – 448 с.
12.Метрическая книга церкви при Александровском кадетском корпусе. ЦГИА СПб. Ф. 19. Оп. 127. Д. 207. Л. 193. 1892 г. В записи допущена ошибка в отчестве танцовщицы.
13.Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897 г. / под ред. Н.А. Тройницкого. Санкт-Петербург : [б. и.], 1897–1905.
14.Петербург: Календарь на 1870 г. с литературными и учеными прибавлениями. … М.О. Эттингера, 1870 г. – 299 с.
15.Плещеев А.А. Наш балет (1673–1899). Балет в России до начала XIX столетия и балет в Санкт-Петербурге до 1889 г. – СПб: Издательство «Лань»; Изд.: «Планета музыки», 2009. – 500 с.
16. Шатских А.С. Витебск. Жизнь искусства 1917–1922. – М.: Языки русской культуры, 2001. – 256 с.
Статья опубликована в журнале «Общество. Среда. Развитие».
Ссылка при цитировании: Гурова Я.Ю. Загадочная Мария Карловна Андерсон (Васильева) : материалы к биографии // Общество. Среда. Развитие. – 2022, №3. – С. 86–90.
Янина Гурова 